Видимо, фесты действительно утомили народ. Когда все только начиналось, я не писала, потому что не было вдохновения и смелости; сейчас уже просто не торкает. Но...
Y-80.KHR! Иемицу | Нана. Танцевать вальс на кухне. Дети, вашей маме снова семнадцать, вы просто поверьте, а поймете потом.
Всегда любила песню. Боже, как это прекрасно. Очень хочется прочитать, а может даже написать, если придет настроение.
название: "Оставь память мне, не жалей ни о чем" персонажи: Наги, Маммон, Сквало и Кикё рейтинг: PG предупреждение: бред, хэппи-энд О_о что я написала. логическое завершение Миллефиоре-арки. саммари: Наги подстраивается под изменившееся прошлое. Пост-281, AU, продолжение этого и этого драбблов.
Ты все ищешь себя среди серых камней. Но то, что осталось за кадром, Известно лишь мне Одному. Скоро будет солнечно…
790Наги ликует. Они улетели, не попрощавшись. В самом деле, о чем говорить с этими детьми? Скоро очнутся настоящие Хранители Вонголы: взрослые, достойные уважения, с ними уже можно будет общаться. Дистанционно, потому что пора наводить порядок. А эти вернутся – в свое прошлое. На десять лет назад, где ее еще нет. А у Варии есть дела понасущнее. Вроде увечного командира, едва живого лидера Венков и воскресшего Аркобалено. С таким надо разбираться дома, без чужих наивных глаз.
В первые дни Наги почти боится спугнуть чудо. Торопясь в Японию, она и не надеялась на возвращение друга и наставника. Но Маммон здесь, и чего ей точно не жаль, так это комнаты. Она не отходит дальше чем на полминуты бега – ненавязчиво, всегда за стенкой, на соседнем этаже, в другом углу комнаты – от обоих. На миссиях командира Сквало заменяет Луссурия, а по особо торжественным случаям и сам босс, ее присутствие на зачистках требуется редко. Бардак, оставшийся после развала Миллефиоре, не обязательно разгребать иллюзионистам. Командир поднимается (Наги слышит скрип ножек стула) и коротко стучит в стену – раз, два, знает, что она там. Позорище, думает Наги, торопясь на зов, могла бы быть и менее очевидной. Кудахтать над коллегами – унизительно, напоминает она себе. Немного любопытно, какую байку придумают теперь рядовые? Посочувствуют «безнадежно влюбленной» в неподражаемое командование начальнице? Нет, это бред в духе компании Савады. А в Варии скорее насочиняют скабрезных анекдотов. Дверь в нужную комнату открывается легко. А за дверью – Сквало натягивает перчатку на протез. – Наги, что за хмырь у тебя валяется? Первый раз вижу, таких новобранцев у нас не было. Она моргает, чувствуя себя полной дурой, но не может оторвать взгляда. Запястье левой – целое, свое, живое. – У меня? – Вооои, ты что, не проснулась? В твоей старой комнате, где ты жила, когда только пришла, – командир не говорит «когда тебя подобрали», и за это ему спасибо. По дерганому движению брови похоже, что он задумался, где Наги живет сейчас, если ее комната занята этим коматозником. Что она переселялась в комнату Маммона, он уже и не помнит – как и то, что последний умирал. Глупо, как глупо… – А, это… Он способный, я ручаюсь, – врать в лицо она так и не научилась, но это и не ложь. Просто она не знает, что ответить командиру. Тот поворачивается и смотрит – пристально, с видимым интересом, – но вопросов не задает. – Под твою ответственность, раз уж притащила. Наверное, это и есть доверие.
Маммон фыркает. – Мне казалось, что Фон и Колоннелло все достаточно доступно объяснили. – Я не вслушивалась, – признается Наги с извиняющейся полуулыбкой. Ей было не до того – наставник вернулся! – Кажется, они говорили, что исчезнет «весь урон, нанесенный Бьякураном и кольцами Маре»… – Так и есть, – кивает тот. – А теперь подумай, чем это обернется. Ты сохранила память потому что как иллюзионист сама изменяешь реальность. Возможно, помимо носителей Тре-ни-сетте, будут помнить Небеса. Посмотрим. – А что делать с Кикё? – задает Наги самый насущный теперь вопрос. – Он-то вряд ли что-либо вспомнит, но что говорить остальным? Командир Сквало уже интересовался, кто он такой. – И что ты ответила? Кстати, что с ним случилось? – Выстрел в упор. Босс едва не снес ему голову, – Наги запинается. – А командиру я сказала, что нашла на задании, – как ее когда-то... – Не знаю, что он подумал. – Что ты приволокла мужика, – снова фыркает Маммон. – Займись им, вопрос с памятью босса я беру на себя – ты не умеешь притворяться, – и исчез в воздухе, как всегда не прощаясь. Совсем как раньше. – И придумай ему легенду, если он и имени своего не вспомнит.
Наги успокаивается. У нее есть указания, все стало просто. Теперь Наги навещает «своего найденыша» как можно чаще – важно не прозевать момент пробуждения. Только они с Маммоном могут определить, будущий офицер ли это или будущий труп. Иногда она просто заглядывает в дверь, иногда подолгу сидит у кровати, как сегодня. Она так привыкла к этой комнате, что даже присутствие бывшего врага ее не беспокоит. Книга дочитана, и Наги просто разглядывает «подопечного». Раньше было не до того: бой, потом суматошный отъезд и зачистки, и Сквало, от беспокойства за которого она едва спала. У Кикё расслабленное красивое лицо с правильными чертами: «европеец», думает Наги. Волосы за недели отросли, стали видны корни – мирно-песочные, куда приятнее этой неестественной зелени. Глаза тоже зеленые – он просыпался пару раз, но тут же проваливался обратно, не успев ничего осознать. Если бы она умела, она бы нарисовала его, в пастельно-бежевых тонах. Кикё хмурится и трет лицо. Наги мысленно готовится: рассказывать легенду или бить. Жить или умереть, зависит теперь только от него. Лишь бы не отрубился обратно. Наги надоела неизвестность… Мужчина обводит комнату вполне осмысленным взглядом и, наконец, упирается в нее. – Кто Вы?.. – голос сиплый, шутка ли – лежать без сознания почти месяц. – И что… это за место? – Мы находимся в резиденции Варии, Италия, – осторожно отвечает она. Никакой реакции. Ни гнева, ни даже узнавания. И, слава ками, ни следа прежнего высокомерия. Она улыбается. – А мое имя – Наги, и можно на «ты»… Скоро у кольца Облака, наконец, будет носитель.
-------------------------------------------------- В эпиграфе использована песня Сплин "Скоро будет солнечно".
"Yamamoto should have figured that if he were ever to rescue one of his friends from delusions of grandeur, it would be Squalo.
"You're a what?" Yamamoto knew he was repeating himself for the third time, but he still wasn't sure he'd heard the answer correctly.
"A god," Squalo answered again, annoyance creeping into the edges of his mildly drunken voice, "or something like that."His Varia uniform was gone, or most of it anyway; he still sported the boots. A ragged grass skirt covered him from hips to knees, and a heavy shark tooth hung from a length of leather cordage around his neck. He swept his hand in a wide arc around him, where a hundred islanders knelt at his feet. He cupped his hands around his mouth and whispered in a loud, raspy fashion. "They think sharks are gods. And I tamed the biggest shark of all!"
Behind them, Squalo's box-weapon shark splashed around in the ocean, its fin turning happy figure-eights and spirals."
Как мне обещали, так и оказалось. Я добралась до 24й серии с ощущением идиотской радости - как же, трава!.. Трава, да. Ничего не скажешь
Короче. Насчет Шинсена меня предупреждали, к ним я была морально готова. И даже порадовалась, какие придурки)) А вот Такасуги меня натурально вынес. И приложил башкой об стол. Мне он представлялся куда более приятным господином. Да, раздражительным и язвительным ("Да здравствует сэй-и-тай сёгун!") с довольно пакостными идеями - но не маньяком. Как хорошо, что создатели Гинтамы изменили имена, я бы не выдержала.
Да, а Сакамото - сплошной позитив, а не человек Жило бы со мной такое чудо - удушила бы, чтоб нервы не трепал.
У кого-то из дневника стырил... Верховным богом в студенческой мифологии является всемогущий Анунах. Этот бог полностью правит студенческой жизнью и вершит суд. Покровительницей студентов, их заступницей и помощницей является супруга Анунаха Халява. Именно к ней обычно обращены все студенческие молитвы. У Анунаха есть ряд богов-помощников, как то: всемогущий Нуифиг, прекрасные сестры Несейчас и Дапотом, храбрые воины Нунесдам, Пересдам и Академ. Среди обширной свиты Халявы следует выделить таких богов, как Вотвезет, Какнибудь, Ясодрал. Есть в студенческой мифологии и злые боги, в первую очередь брат Анунаха, зловещий Деканат. Деканат на протяжений веков борется с Анунахом, пытаясь свергнуть его и повергнуть студенческий мир в ботанство. Но Анунах раз за разом побеждает Деканата, поддерживая раздолбайство и пофигизм. В подчинений у Деканата находится множество мелких и пакостливых демонов: Незачет, Научрук, Курсовик, и, конечно же, беспощадная Этодва. Раз в полгода темные силы собираются на шабаш, именуемый сессией. В это время студентам предписывается соблюдать пивной пост и вести праведную жизнь. Особенно полезно читать нараспев древние книги: эпическую сагу "Интеграл", сборник поэм "Макроэкономика". Во время сессии следует усиленно молиться Халяве и ее слугам.
название: "Немного тишины" персонажи: Наги, Занзас плюс Луссурия рейтинг: PG жанр: джен саммари: Связь со Сквало оборвалась на полуслове (АУ-версия 257 главы в том же сеттинге)
Налей мне немного виски, Я пью его сама; И не подходи так близко – Я ведь сойду с ума…
173Подумать только, за все годы она ни разу не разговаривала с боссом вот так с глазу на глаз. По душам, можно сказать. Вот только они не беседуют. Занзас пьет, Наги тоже, хоть и менее методично. И это лучше любых слов. Обрыв связи прервал Сквало прямо посреди яростной тирады. Наги заторможено перебирает знакомые коробочки, наследство Маммона, прикидывая: какая пригодится, а какую можно даже не пытаться впихнуть карман. Ожидание и неизвестность убивают надежнее боевых ранений. Где-то за стеной суетится Луссурия – и над чем он только так квохчет? При всех ее к нему нежных чувствах, если он выбирает ей одежду, она, наверное, с ним что-нибудь сделает. Наги не на свиданку какую летит. Может, даже кинет в него чем-нибудь бьющимся. – Наги, малыш, все готово, – нараспев доносится с лестницы. Босс отбирает стакан, который Наги собиралась допить залпом, и рывком головы указывает на дверь. Неистовый стратегический командир требовал ее в Намимори – что ж, она идет, бежит. А босс и Вария последуют. Наги уходит, не оборачиваясь. Кто бы что ни говорил, а Вонгола своих не бросает. Живых ли, мертвых ли.
--------------------------------------- Песня из эпиграфа - "По дороге к Амстердаму" Мары.
черновое название "Детеныш" персонажи: Наги, Маммон, Сквало, мельком Бел и Леви жанр: джен и бесполезно ждать от меня что-то кроме джена рейтинг: PG саммари: Они за гранью добра и зла, всего, что она знала раньше. Наги хочет остаться с ними. Наги учится быть зверем.
Don't try to think about it — You do it or you die.
800 словНаги страшно. Ее убьют, она в этом даже не сомневается, потому что выкупа не будет. Ведь для отчима она всегда была лишь бесполезным придатком к красивой жене. Он, наверное, даже не расстроится. Она умрет, и мама… ‘Оя? Что я слышу? Неужели юная леди совершенно не хочет жить?’ Наги молчит, боится верить. Нет, нет, она сходит с ума— ‘Всего лишь обретаешь силу. Между прочим, ты можешь уничтожить всех в этом здании.’ ‘…Хочешь, я научу тебя?’
«Штурмовать не понадобилось. Нет. Вооой, да там была только куча трупов, парочка завывающих от ужаса психов да полумертвая девчонка!»
Наги ничего не понимает. Глаз уже не болит, только чешется. Она давно встает с постели, но из комнаты не выходит — страшно. Неизвестно, что и кто там: пока она видела только пару слуг и однажды — странного младенца с капюшоном на пол-лица. Да, и людей в форменных черных куртках за окном. Голос, с другой стороны, по-прежнему учит ее – шепчет, уговаривает, как лепит из глины. Она верит и уже даже не удивляется тому, что он рассказывает; она же видела, что это правда. Он называет себя «Мукуро» — странное имя, думает Наги, но это далеко не самое странное в этом человеке. Человеке ли? Она не знает. Из воздуха собирается уже знакомый младенец («Проекция», мимоходом отмечает про себя Наги), а вслед за ним — через дверь, как нормальный человек, — влетает длинноволосый незнакомец. Кажется, неизвестность закончилась.
Усталость вытеснила все, включая страх и любопытство. Наги на особом положении — остальные рядовые роют землю от нетерпения, а ее, кажется, решили довести до состояния нестояния. Еще бы, они всё доказали до того, как получили приглашение в Варию, а она, найденыш, еще должна продемонстрировать свою полезность. Поэтому Наги не жалуется, когда ее посылают с очередной группой. Так надо. When in Rome, do as Romans do. Младенец («Маммон», как его все называют) теперь ее наставник и непосредственный начальник, единственный иллюзионист на весь отряд. Все инструкции Наги получает от него, реже — от того длинноволосого по имени Сквало, который оказался стратегическим командиром Варии. Остальных офицеров она видит только мельком на заданиях, и желания познакомиться поближе они не вызывают; а босса она и вовсе только слышит — грохот падающей мебели и звон бьющегося стекла. Больше Наги не разговаривает ни с кем, даже Мукуро-сан куда-то пропал. «Просто понял, что ты ему бесполезна», ей кажется, что Маммон усмехается. «Ты ведь теперь в Варии.» Но он же спас меня, думает Наги, хотя вовсе не обязан был этого делать. «Ты наивный ребенок. Ничто не делается, если нет перспективы выгоды», назидательно говорит малыш и исчезает. Уже из пустоты доносится: «Учись, пока можешь…»
И Наги учится. На куртке теперь красуется офицерский аксельбант, на руке кольцо — новомодная игрушка в мире мафии. Отдавая его, Маммон фыркнул – разумеется, его соска куда мощнее этой цацки, пусть даже лучшей из возможных; и что за дурацкая привычка беспокоиться о коллегах? Они прекрасно могут и сами о себе позаботиться; прекращай уже этот детский сад, Наги. Но она и так давно не ребенок. Ее детство кончилось, когда ее похитители выбрасывались из окон, вскрывали вены, приставляли дула к виску, захваченные ее отчаяньем. А ведь тогда она и не думала, что окажется в рядах отряда наемных убийц самой влиятельно мафиозной Семьи мира, под началом младенца-Аркобалено. Наги больше не замечает странных взглядов — рядовые ей неинтересны, а офицерам она уже не чужая. Но и не своя тоже: слишком многого она не знает, слишком много помнят они. Этого нельзя не заметить, когда сидишь с ними за одним столом, проводишь вечера в одной гостиной и вместе составляешь планы миссий. («Никогда не упоминай при боссе имя Савада», предостерегает ее Леви в первый же день. Наги растерянно моргает. «А кто это?») Они слишком много пережили вместе. До нее. «Еще наверстаешь», странным голосом говорит Маммон. Наги склоняет голову набок — ей непонятно, чем он так раздражен. «Отсюда уходят только вперед ногами, ишишиши», поясняет вынырнувший откуда-то из-под подушек Бельфегор. Наги только пожимает плечами. Она никуда и не собирается. У нее нет другого дома.
Последние месяцы наполнены напряжением, миссии выпадают все чаще. Сегодня командир Сквало выдернул ее прямо из постели («Вооои, подъем, малявка, наш самолет через полтора часа!»), не удосужившись даже объяснить, что брать с собой для задания. Наги аккуратно обходит лужи крови и трупы — Сквало давно ушел вперед, а она мысленно прощупывает здание в поисках живых, а заодно и нужных документов. Руки зябко кутаются в складках тяжелого плаща, который командир скинул перед боем — она всегда мерзнет, а он постоянно забывает, где именно его бросил. Вот и сейчас Наги ловит его приступ бешенства: горячка боя прошла, ощутимо потянуло холодом; она ускоряет шаг. Нет, это чувство слишком острое для такого тривиального повода, да и примешивающаяся горечь совсем несвойственна стратегическому командиру. Наги почти бегом врывается в нужную комнату; он даже не оборачивается. «Маммон убит», хрипло рычит Сквало, стискивая здоровой рукой мобильник. «И Колоннелло с ним.» Наги молчит, а его глухая ярость резонирует внутри нее, разрастается, заполняет собой, жжет пустую глазницу – Миллефиоре, стучит в висках у обоих. Бьякуран. Рубикон перейден. Мосты сожжены. Это война.
------------------------------------
бла-бла-блаИзначальная задумка была совсем другой: планировались полубытовые зарисовки с прописыванием отношений. Но потом я вспомнила, что пишу-таки на Однострочники, хоть на этот тур там и сняли лимит, а также что с формой крупнее мини у меня нелады, и я стопудово не выдержу стиль в намечающемся эпике. И хочется, и колется. Нет, все-таки боюсь испоганить. А еще я понятия не имею, кто стал Туманом Вонголы. Мукуро в Вендикаре, раз развлекается поиском вслепую. Хоть убейте, не знаю, кто вместо Хром с вонголятами в этой АУшке.
...но блин, как же мне все-таки хочется прописать динамику внутри такого состава Варии.
с Реборн-однострочников. Автор - Aizawa. К черту, в общем-то, заявочный пейринг; Вонгола и идиоты - это канон, черт побери!
Так уж сложилось, что каждый из членов семьи Вонгола считал остальных немножко идиотами. --------------------------------------------------------- Так уж сложилось, что каждый из членов семьи Вонгола считал остальных немножко идиотами. Разумеется, у каждого были свои исключения. Но факт остается фактом. После долгого общения с Реборном Тсуна стал автоматически реагировать на слово «глупый» как на личное к себе обращение. В свою очередь, оставляя Ламбо на Хару и Кьоко, Тсуна каждый раз просил «не спускать глаз с этого несмышленыша». Великий Ламбо-сан совершенно точно знал, что из окружающих дураков самый дурацкий – безусловно, Гокудера. Гокудера же полагал прямым долгом при каждой встрече доносить до сведения Ямамото, кто в Вонголе бейсбольный придурок. Наверное, низкое мнение об интеллекте Ямамото заставляло Гокудеру беспокоиться: не забудет ли Ямамото об этом за прошедшие полдня. Сам Ямамото, предпочитавший даже в мыслях никого не обижать, иногда все же думал, что, скажем, Хибари не мешало бы посетить хорошего психотерапевта – ну, или хоть витаминов каких-нибудь попить. Хибари в каком-то смысле приходилось проще: он просто держал большинство людей за круглые нули – и только одного по умолчанию принимал за минус единицу. Рокудо Мукуро даже внешне смахивал на эту цифру: он был высокий, худой и носил длинный хвост. Хром в личной классификации Хибари состояла при Мукуро минусом – сама по себе она не значила ничего и служила только для выражения чужого значения. Если на то пошло, Мукуро окружающих не считал вообще – еще не хватало с ними считаться. Как и положено отрицательному числу, Мукуро был законченным нигилистом. И только Сасагава Рёхей безусловно уважал всех. Он искренне полагал, что таких экстремальных людей, как в Вонголе, не найдешь ни в одном боксерском клубе – и даже втайне переживал за то, что недостаточно делает во имя экстрима, чтобы выглядеть достойно на фоне остальных. Именно Рехей как-то рассказал Хибари, кого он считает самым экстремальным хранителем в семье. Дело было за чашечкой сакэ, и Рехей, расслабившись, как-то забыл, что Докуро Хром при Кее упоминать на всякий случай не рекомендовалось. - Вао, - сказал Хибари, поднимая бровь. Хиберд на его плече завозился и иронично чирикнул. - Из-за котенка, представляешь? – Рёхей в запале взмахнул перебинтованной рукой. Хибари аккуратно отставил бутылочку подальше. – Во экстрим! - Это не экстрим, - задумчиво сказал Хибари и погладил Хиберда по спинке указательным пальцем. - Ну как же, - Рёхей даже поперхнулся. – Вот все мы любим своих животных, так? Но чтоб под машину… - Именно, - еще более задумчиво сказал Хибари и снова погладил нахохлившегося Хиберда. – Захлопнись и пей.
***
Когда на следующий день Хибари окликнул Хром, бредущую по коридору базы, она вздрогнула и уставилась на него в глубоком замешательстве. По всему было похоже, что в данный момент она решает сложный вопрос – то ли попытаться мимикрировать под фикус, то ли сразу звать Мукуро-сама. - В городе зоомагазин открылся, - бросил Хибари, глядя куда-то в сторону. – Неплохой. Хром заморгала единственным глазом. - Если что, у меня скидка, - он вытащил цветную карточку, продемонстрировал Хром и снова убрал в карман. – Обращайся… И не дожидаясь ответа, быстро пошел по коридору, прямой, как струна, и мрачный, как всегда. И Хиберд реял у него над плечом. ...А она что? – спрашивала Кьоко-чан у Хару, совершенно случайно наблюдавшей эту сцену сквозь щелочку в двери. Почему-то Хару всегда совершенно случайно наблюдала почти все, что происходило на базе Вонголы. - Да ничего, - Хару пожала плечами. – Улыбнулась, почему-то покраснела и дальше пошла. «Дураки какие-то», подумала про себя Кьоко-чан, но вслух, разумеется, ничего не сказала, так как была вежливой и воспитанной. Кьоко-чан оставалась единственным человеком в семье, которого никто не считал глупым. А если считал, то держал свое мнение при себе – Кьоко-чан умела очень хорошо готовить.
...о возвращении из будущего. Это нам, конечно, и без того скоро покажут в каноне, но я хочу не то, что там будет! В манге наверняка с полпинка Тсуна и ко опять вляпаются в очередную авантюру - на то это и сёнен. Закончилсь одна сюжетная линия, надо плести новую интригу. А мне хочется неторопливого, вдумчивого джена о том, как все изменилось за это время. Дети-то просто нехило прокачались и узнали массу нового о знакомых и не очень людях. У них прошел еще и личностных апгрейд, и именно на него мне хочется посмотреть. И, разумеется, такое может быть только в фанфике. Потому что бытовые зарисовки с вкраплениями размышлизмов не вписываются в формат сёнен-манги))
Возможно, как-нибудь потом я напишу поподробней, что мне видится в тексте. Проблема в том, что идея у меня в голове давно сидит и обрастает деталями, и ни один нормальный человек не возьмется ее воплощать. Самой что-ли написать?.. Ага, при том, что все длиннее драббла у меня раздувается и превращается в эпик. Я совершенно не представляю себе, как такую огромную задумку составить композиционно!
UPDTarget 266 Вот, вот что я хочу увидеть от Гокудеры - только в бытовом применении. Отношение к Тсуне в первую очередь как к другу, плюс - забота о Семье. Жить вместе и друг другу помогать, вместе учиться и развлекаться. Короче, все то же, что и раньше, только в свете изменившихся отношений и восприятий.
UPD2Написали! Неожиданно мой личный фанон почти полностью совпал с чужим. Только это скорее драббл, чем бытовой размышлизм. Мало. Хуже, впрочем, не становится. Просто по-другому.
UPD3 Уже пять глав как мы вернулись из будущего, а никакой разницы во взаимодействии вонголят друг с другом и со внешним миром я не вижу. Блин, самой, что ли, написать?..
Последние две главы - гендерсвап в каноне! Постоянно пробивает на глупое хихиканье. Вах-прекрасные Тсубаки и Килик плюс Блэр с Макой - очаровательны . Особенно первые двое. А Лиз с Патти такие гопники)))
И напрочь свихнутый Кид. Почему в Душежорке все безумцы резко становятся такими интересными?..
Итак, Реборну пришла в голову та же мысль, что и мне на прошлой неделе. Посмотрим, что он выяснит... И мы еще не видели одного "новенького". Да, кстати - в матче "Рёхей против Аобы" я болею за Рёхея. Просто потому, что он честный идиот. И абсолютно феерический по своему оптимизму)))
Наруто дают возможность освободить Кьюби и отмастерить какую-то технику (подозреваю, что Сеннин-мод).
А Кабуто... надо видеть. Выполнить Эдо Тенсей на пяти трупах - есть мнение, что сила, требуемая для призыва пропорциональна силе "вызываемого". В таком случае, страшно представить, какие резервы нужны для вызова пятерых покойных Акацки. Итого мы имеем: трех Акацки плюс Саске с командой и Кабучимару (с которым они непременно договорятся). Очень серьезные противники, нечего сказать. Особенно если учесть, что огромный Альянс создан впервые, и ни у кого нет опыта управления и координации подобной махины. Если еще отбросить претензии вроде "а какого мы вообще должны с ними сотрудничать?!" Одна только Коноха за последние двадцать лет имела конфликты с Камнем и Облаком.